Аферы Подделки КриминалРасслабуха Из жизни Ивана Штрауха

Главная ] Анекдоты ] Из жизни Ивана Штрауха ] Прикольные житейские истории ] Буква закона ]


Альпийская балда
Армянские горки
Авто мат
Без суда
Битва в пустыне
Бомба. Заноси
Будьте моим папой
Главное - выдержка
Поставленные к стенке
Хижина дяди - дома
Цельная натура
Ловушка для мужа
Кармен-сюита
Машина бремени
Рабиндранат с кагором
Мимо ящика
Никто не забыт и ничто не забыто
Номер на двоих
Попала в девятку
Разведка со сбоем
Жена в степени
Вагончик тронулся
Я веночек сделаю
Сын пока
В трусах и маске
Опохмелениум
Удар ниже бампера
Собака вдруг человека
Если женщина бросит
В нашем доме поселился...
В разливе
Охота на свиней
Чей туфля?
Сила привычки
Откажите любезность
Самоугонный аппарат
Попал на бабку
Птичку жалко
Письмо "мерседесу"
Око за око
Навран номер
Машина для двоих
Мой ласковый и нежный зверь
Любовь
Лосиное гнездо
Икра по правилам
Золотой дождь
Горько. На дне
С газетного листа
Страх-тибидох
Параличное дело каждого
Тело уже не то
В дело идут знатоки
Дом минор
Души прекрасные порывы
Дешёвый обман
Документальный детектив



 

Бомба. Заноси

ИВАН ШТРАУХ. Профиль, № 38, 15 октября 2001

Чем жестче запреты, тем артистичнее решения. Спросите у преподавателей в вузах, борющихся со шпаргалками, как врачи санэпидемстанций с клопами в бомжатниках.

Служба охраны аэропортов -- шпана по сравнению с моей университетской преподавательницей по истории КПСС, чудной женщиной с алыми губами вампирши на измученном морщинистом лице, присыпанном пудрой. Она ходила со взбитыми пергидрольными волосами и в строгих костюмах. Мысль об эротике казалась кощунством по отношению к ней. Так вот перед экзаменом проверялись все парты -- свои шмотки и сумки мы должны были оставлять за дверью. И вообще, наша преподавательница не сидела за столом, а ходила по рядам. И что? Мама дорогая, как мы списывали! Даты их сходок и маевок, многочисленных съездов нашей партийной крыши. Кратким курсом идете, товарищи! С гордостью могу сказать, что единственное, что я вынес с этих жизненно важных занятий ("У нас идеологический факультет!" -- поднимал палец наш декан Ясен Николаевич Засурский, ныне взыскующий и не находящий духовности в современной журналистике), так это то, что существовала программа-минимум и программа-максимум. Представьте: собралась в деревенском доме компашка безработных и начала прикидывать -- как этот мир расфигачить. Соответственно -- программа-минимум, программа-максимум. А вы говорите, талибы...

Вон наш замглавного рассказывал, что у них в Оренбургском университете, когда готовились к экзамену не то по старославянскому, не то по латыни, шпаргалки писали на стенке аудитории.

Это я драконам на заметку.

А как проносили водку в редакцию во времена антиалкогольной компании! Как говорил мой бывший шеф про приходящего автора, который держался в редакции единственно тем, что всегда приходил туда с бутылкой: "У него в портфеле булькали рукописи". А водка в склянке от проявителя! Облавы во главе с замом (что само по себе символично) устраивали каждый вечер перед подписанием номера. Благословенные времена, канувшие в историю вместе с историей же КПСС. Сейчас в редакциях не пьют. Отчасти здоровой трезвости способствует то, что все сидят в одном зале, разделенные картонными перегородками. Во всяком случае, в редакциях, сохранивших кабинеты со времен мезозоя, пьют не в пример больше.

А что касается мер безопасности на самолетах... Как говорит Гавриков: "Попей с мое, поспи на трубах". Двадцать лет командировок так просто не проходят.

Так вот, летели мы с нашим фотокором в Карабах. Дело было во времена армяно-азербайджанского конфликта. Прохожу через ворота -- звенит. Еще раз -- звенит. Снял часы и выложил перочинный нож -- звенит. Офицер нервничает, очередь собралась. Не должно звенеть -- но звенит.

-- О! -- говорит Русланчик, наш фотокор, -- У тебя ж вся куртка на молниях. Они и звенят. Ты ее сними.

Ну я и снял, как говорит тот же Гавриков, только по другому поводу. Куртку мне передали в обход железных ворот на небо. Лично я не звенел. А газовый пистолет, который я по глупости и молодости потащил с собой в командировку и который лежал во внутреннем кармане куртки, так и полетел в "горячую точку", не зафиксированный никем. Потому как никому и в голову не пришло проверить карманы у моей курки.

Или тот же Израиль с его хваленой системой безопасности. Спору нет, если вы летите "Эль Алем", вам вытряхнут душу. Кто собирал чемодан? А останавливались ли вы по пути в аэропорт? А не открывал ли кто багажник? А кем надписана вот эта книжка? А, вашим бывшим коллегой, ныне живущим в Израиле? Очень интересно -- адреса, явки, фамилии, как говорят у нас в Кремле. А вы его откуда знаете? И давно вы вместе уже не работаете? Когда моя мать улетала "Эль Алем" в Израиль, ее беседа со службой безопасности затянулась на сорок минут. Зато в другой раз ее задавила жадность и она летела родным "Аэрофлотом". Больше всего волновалась за тубус, в котором везла картину художника Громана. И зря. Ни одна собака не поинтересовалась, что там. Обшмонав пассажиров, их выпустили обратно в общий зал -- выяснилось, что рейс задерживается. И через двенадцать часов без всяких новых проверок загрузили в самолет. Хоть стрингер проноси, хоть бомбу.

Кстати, о бомбе. Тут надо опять вернуться во времена тревожной молодости и карабахского конфликта. Нас тогда с Русланчиком постигла большая профессиональная удача. Только мы приехали в Шаумяновский район (он как раз на границе с Карабахом), как два соседних села -- армянское Карачинар и азербайджанское Шафаг, стоявших околица к околице и уже лет сто как переженившихся друг на дружке, -- начали войну. Русланчик бегает от одного села к другому с камерой, я -- с диктофоном, заметки строчу. "Оборонительную позицию, куда спешит армянский волонтер, и аванпост азербайджанской милиции на окраине Шафага разделяют примерно 700 метров. Раньше здесь росли общие виноградники. Сейчас это пространство называется "ничейной землей". Жизнь бьет ключом. И не только. Потому как одна из сторон разжилась снарядами НУРС, что при расшифровке читается как "неуправляемый ракетный снаряд". Запускались эти НУРСы по рельсу. То есть рельс использовался как нечто направляющее полет. Внизу крепилось пусковое устройство. И -- шарах!

Через пару дней стрельбы в район прилетели народные депутаты, наши высокопоставленные военные. Стало ясно, что будут замиряться. Тем более что трех мужиков (двух армян и одного азербайджанца) уже ухайдакали. Да и пшеницу с поля на окраине Карачинара тоже надо убирать -- все-таки сентябрь на носу. Решили, что нужен договор о временном перемирии. Ну, от услуг военных обе стороны сразу отказались. Было решено, что переговорщиками станут совершенно посторонние люди, не имеющие никаких неформальных отношений ни с одной, ни с другой стороной. Так возникла согласительная комиссия, в которую вошел ваш покорный слуга и известный в прошлом депутат Госдумы.

Несколько дней мы с белым платком на палке курсировали между селами, излагая сторонам взаимные претензии. После чего на шоссе между Карачинаром и Шафагом встретились председатель исполкома упраздненного Шаумяновского района Шаген Мегрян (ныне покойный) и прилетевший из Геранбоя председатель Геранбойского райсовета Иршад Алиев. Как написал я тогда в статье: "Хотя стороны знакомы с детства, до рукопожатия дело не дошло". Зато договорились, что протянут между селами телефонный кабель и не будут обстреливать комбайн.

В одном из домов старейшины, скорбно качая головами, провели нас в сад. Там под черешней лежал неразорвавшийся снаряд.

-- Видите, что они с нами делают! -- сказала мать двенадцати детей. Русланчик сразу нацелился на нее объективом. Так она потом и вышла в газете: красивая женщина двумя руками показывает на снаряд, как гордый председатель колхоза -- на свиноматку-рекордсменку.

Через неделю мы вместе с депутатами улетали в Москву. "Вот она, ваша хваленая независимость", -- буркнул Русланчик, когда разливали по первой отменный армянский коньяк.

Москва встретила нас проливным дождем. Самолет рывками пробирался сквозь тучи. "Эй, потише там," -- выкрикивал, непонятно к кому обращаясь, депутат, с которым мы замиряли воюющие народы. -- Дежурная, еще парочку". И налил еще по одной. "Коньяк такими темпами не пьют", -- сказал я. "Ах, молодой человек, -- скорбно сказал депутат, -- жизнь наша в руках Его". Признаюсь, последнее патетическое высказывание я отнес на счет глубоко нетрезвого состояния моего собеседника.

Редакционная машина в аэропорт, конечно же, опоздала. И в тот момент, когда мы с Русланчиком размышляли, брать такси или пилить на автобусе (все-таки аппаратура тяжелая), кто-то истошно забибикал. То депутат сигналил нам с Русланчиком из черной "Волги".

-- Ребята, мой шофер вас отвезет. Сначала меня, потом вас. Поехали вместе.

Все-таки и в нардепах есть что-то симпатичное.

У подъезда он долго вытаскивал свои сумки и чемоданы: "Коньяк, осторожно", "Виноград, осторожно". Наконец, он наклонился над раззявленным багажником и бережно взял на руки -- так мать поднимает ребенка -- что-то продолговатое и явно очень тяжелое, замотанное в газету. "Где-то я это видел", -- мелькнуло у меня в голове.

-- Слушайте, так это же снаряд! НУРС! -- закричал я. -- Тот самый, из черешневого сада!

-- Ну да, -- скромно потупился депутат.

-- А как же вы его пронесли на борт самолета?

-- Так ведь депутатов не досматривают, -- объяснил мой знакомый.

Я с ужасом смотрел на него.

-- А что у вас с головой? Чем вы думали, когда приперли бомбу в самолет?

-- Но я же должен показать это депутатам, -- тихо и твердо сказал он.

Мне хочется думать, что в Думу его с бомбой все-таки не пропустили. Должно же это место хоть чем-то быть лучше аэропорта.

 



При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательна активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.aferizm.ru.
При воспроизведении материалов сайта в печатных изданиях обязательно указание на источник заимствования: Aferizm.ru.

Copyright © А. Захаров  2000-2019. Все права защищены. Последнее обновление: 11 июня 2019 г.
Сайт в Сети с 21 июня 2000 года

SpyLOG Яндекс.Метрика   Openstat   HotLog