Аферы Подделки КриминалРасслабуха Из жизни Ивана Штрауха

Главная ] Анекдоты ] Из жизни Ивана Штрауха ] Прикольные житейские истории ] Буква закона ]


Альпийская балда
Армянские горки
Авто мат
Без суда
Битва в пустыне
Бомба. Заноси
Будьте моим папой
Главное - выдержка
Поставленные к стенке
Хижина дяди - дома
Цельная натура
Ловушка для мужа
Кармен-сюита
Машина бремени
Рабиндранат с кагором
Мимо ящика
Никто не забыт и ничто не забыто
Номер на двоих
Попала в девятку
Разведка со сбоем
Жена в степени
Вагончик тронулся
Я веночек сделаю
Сын пока
В трусах и маске
Опохмелениум
Удар ниже бампера
Собака вдруг человека
Если женщина бросит
В нашем доме поселился...
В разливе
Охота на свиней
Чей туфля?
Сила привычки
Откажите любезность
Самоугонный аппарат
Попал на бабку
Птичку жалко
Письмо "мерседесу"
Око за око
Навран номер
Машина для двоих
Мой ласковый и нежный зверь
Любовь
Лосиное гнездо
Икра по правилам
Золотой дождь
Горько. На дне
С газетного листа
Страх-тибидох
Параличное дело каждого
Тело уже не то
В дело идут знатоки
Дом минор
Души прекрасные порывы
Дешёвый обман
Документальный детектив



 

Никто не забыт и ничто не забыто

Иван Штраух. Профиль

Вроде как и не наказание.

Вроде как и не преступление.

 Однако старая мысль об отмщении и неизбежной наказуемости все равно возникает. Потому что праведную злость и хорошую память еще никто не отменил.

"Велика Россия, а отступать некуда", - говаривал мой приятель Петя Завивалов, отправляясь в очередную командировку. Говоря об отступлении, он имел в виду сдачу завоеванных жизненных позиций. Ибо только бомжам и богам ничего не нужно. Простые же смертные, как только обрастают мало-мальской собственностью, в один прекрасный момент осознают, что раб лампы - это еще не так онтологично, как казалось в детстве. Все эти дачи-машины-гаражи-квартиры требуют ежедневного вдумчивого обслуживания.

Вышеупомянутая же фраза эта повисала в воздухе накануне командировок: Петя занимался юридическим консалтингом ("в воздухе запахло серой", привет от Воланда,) и у него была обширная клиентура по всей стране. Вернее, не у него, а у его фирмы, где наш герой трудился над выращиванием зеленых побегов на скудной и скупой родной почве.

Бывали командировки удачные, бывали - так себе. Но вояж в Хабаровск отпечатался в Петином сердце, как первый сексуальный отказ - глубоко и оскорбительно. Воспоминания об этой поездке всегда вызывали в нем волну обиды и разочарования в человечестве.

Суть того, чем занимался наш герой в славном и далеком городе, не так важна. Петина команда прибыла на крупное предприятие для решения целого ряда проблем - на неделю и за хорошие деньги. "Чтобы это доставило мне удовольствие, так нет", - как сказал герой известного анекдота. Труды праведные и правда оказались нелегкими. Предприятие было военным. Поэтому к отвратительному климату и холоду, скверной гостинице и гадкому питанию добавьте то, что на работу и с работы Петя со своими сотрудниками проходил в сопровождении автоматчиков. Пропуска в забронированную комнату, которую директор предприятия - большой и грозный Степан Петрович Кольцов - выделил для работы, выписывались каждый день заново. Компьютеры, на которых они работали, не имели вывода. То есть ни распечатать, ни скинуть на дискету информацию с них было невозможно. Плюс обыски при входе и выходе с предприятия и работа в субботу и воскресенье по двенадцать-четырнадцать часов. Соответственно и приходилось работать в этой конуре с желтыми стенами по ночам. Причем, тоталитарная система - как это и полагается - время от времени давала сбои. То начальник охраны ушел отмечать день рождения и забыл оставить списки на проходной, и когда веселенькие и расслабленные консультанты попытались покинуть в два часа ночи помещение, ничего не ведающая охрана просто положила их на пол. Пришлось ночью вылавливать начальника охраны у любовницы, и все то время, пока наш Ромео добирался на режимное предприятие, чтобы поставить свою закорючку на бумажке (по телефону ни-зя!), Петя со своими сотрудниками сидели в какой-то кутузке. То в пропуске оказалась пропущенная буква и вся бодяга с проверкой, так сказать, идентификацией личности, началась сначала.

Это я плавно подвожу тебя, читатель, к тому, что только сладкая мысль о наличности и надежда о скором возвращении к родному очагу согревала озябшего Петю Деева и его очкастую команду из Москвы. Они высекали зарубки на стенах обшарпанной гостиницы, считая дни командировки, завязывали узелки на память и вообще тихо и от души желали Степану Петровичу Кольцову покрыться коростой и мучительно чесаться всю оставшуюся жизнь. Причем самые мстительные были бы не прочь, если бы подобная участь постигла и ни в чем не повинную охрану вместе с ее любвеобильным начальником. Чтоб ему спать и просыпаться с автоматом всю оставшуюся жизнь.

И вот последняя, четырнадцатая зарубка на притолоке. И наш Петя, нервно подтягивая узел галстука, идет на прием к господину Кольцову - деньги, документы, билеты, большое человеческое спасибо. И, желая примирить себя с жизнью, размышляет - шагая по унылым коридорам в сопровождении автоматчика, - что в этой дыре он мог бы родиться. А так ему здорово повезло - приехал на две недели и скоро уедет с кучей денег. Здрасьте, Степан Петрович. Здрасьте, Петр Алексеич.

Господин Кольцов, большой и грузный, пил коньяк, пуская кольцами дым дорогой сигареты. Жестом он пригласил Петю присесть, плеснул выпить.

- Ну, - радостно улыбаясь, сказал Петя, - мы работу, как вы, Степан Петрович, знаете, закончили. Хотелось бы рассчитаться и,,, И нам пора.

Кольцов выпустил еще одно кольцо дыма:

- Дело в том, Петр Алексеевич, что возникла тут у нас еще одна проблемка... Мы когда вас приглашали, о ней не подумали. В общем, надо остаться еще на десять дней, поработать.

- Десять дней? - Петя аж подпрыгнул в кресле, расплескав коньяк на колени. - Да вы шутите, Степан Петрович! У нас другие проекты, семьи, в конце концов...

- Семьи не в конце концов, а в начале начал, - брюзгливо сказал Кольцов. Потом, прищурившись и облокотившись на руку, он внимательно и отстраненно посмотрел на Петю.

- Значит, так, Петя, - неожиданно фамильярно сказал он. - Это - край света. Вот не заплачу я тебе денег, выгоню из гостиницы. И посмотрим, что ты тогда скажешь. Иди подумай полчасика и потом возвращайся.

Из кабинета Кольцова элегантный Петя вышел красным и униженным. Первой мыслью его было - плюнуть на все и жить на вокзале, пока этот сатрап не устыдится. К счастью, здравый смысл подсказал ему, что этого не будет ни-ког-да. Сатрапы тем и отличаются от всех остальных, что, в силу чисто видовых отличий, у них орган, отвечающий за стыдливость, не развит в принципе. С таким же успехом можно было бы требовать от барракуды, чтобы она пела бель-канто.

 Разговор с подчиненными, которые уже покидали вещички в дорожные сумки, был тяжелым. Но выхода не было - надо было оставаться. То есть можно было бы телеграфом получить деньги из дома и уехать отсюда. Забыть слово "Хабаровск", думая, что это уже японская территория. Но неполученных денег было жалко. Причем чем ужаснее были картины мести господину Кольцову, рисовавшиеся Петиному воображению, тем тоскливее становилась думка о гонораре.

Раздражение не лучшее чувство. Тем более что температура кипения у всех разная, а значит, взаимопонимание здесь так же недостижимо, как взаимность между капустным листом и улиткой. В общем, еще десять дней в этом краю солнечного сияния и вечной мерзлоты они отработали. Когда Петя Деев заикнулся о договоре на новый фронт работ и гонораре, Степан Петрович весело посмотрел на него: "Ну, один договор у вас есть. По нему мы и расплатимся". "Но ведь мы сейчас выполняем работу, тем договором не предусмотренную", - уточнил Петя. "Ну у вас в столице и запросы. - крякнул Степан Петрович. - Да за такие деньги и еще месячишко поработать можно".

В Москву наша бригада скорой юридической помощи вернулась усталая, недовольная и не любящая ближнего. Что наш герой мог сказать своим подчиненным? Что белый свет мал. Что в этой истории еще не поставлена точка. И что неизвестно еще, в какой ситуации в следующий раз столкнутся они с господином Кольцовым. "Сиди и жди, пока мимо тебя пронесут труп твоего врага, - процитировал он классика, - время все поставит на свои места". И в голосе его не было ни уверенности, ни твердости.

А зря. Потому что как в воду глядел. Трупа он, конечно же, не дождался. Прошли уже те времена, славатебегосподи, когда обидчика провозили в дубовом гробу, как жареную форель в фольге, под окном обиженной сироты. Да и герой наш из другой породы. Так вот, восемь месяцев спустя раздается в его кабинете телефонный звонок. И кто бы вы думали то был? Степан Петрович Кольцов собственной персоной. Прибыл в Москву с целью посещения высоких кабинетов. С щепетильной задачей - раздать взятки кому надо. В общем, сумма, Петр Алексеевич, столь большая, что просто так списать ее предприятие не может. Необходима изящная юридическая декорация. А потому нельзя ли оформить это так: как будто бы Петина фирма провела аудит или там консультации для кольцовского предприятия. Чтобы эти взятки были оформлены как гонорар за проделанную работу. Ну и, естественно, фирма получит свой процент за эту деликатную помощь. Он назвал крупную цифру. Петя ее утроил.

Кольцов согласился не торгуясь.

Он говорил, говорил, голос его искательно рокотал в телефонной трубке, а на Петином лице расползалась торжествующая людоедская улыбка.

- Конечно, приезжайте, Степан Петрович, - сладчайшим голосом произнес он. Но Кольцов не почувствовал подвоха.

"Не тот уже стал, не тот", - покачал головой Петя, опуская телефонную трубку на рычаг.

Степан Петрович примчался в Петин офис через сорок минут. Он влетел в кабинет раскрасневшийся, с выбившимся галстуком, с бутылкой коньяка во вспотевших пальцах. Глянув на бутыль, Петя почувствовал приступ тошноты.

- Договорчик, - на бегу Степан Петрович расстегнул дорогой портфель и выудил бумажку из темных недр.

- Деньги, - скомандовал Петя, кивнув охраннику, который провожал Кольцова в кабинет к шефу.

 - Да-да, конечно, - кивнул Степан Петрович и передал Пете толстенькую стопку зелененьких бумажек. Кои Петя убрал во внутренний карман пиджака.

Потом, глядя в глаза Степану Петровичу и нежно улыбаясь ему, он медленно разорвал договор. С удовлетворением и тихой любовью глядя ему в глаза. Наблюдая, как оживленное возбуждение сменилось растерянностью и обидой.

- Это -- Москва, - ласково сказал Петя, сметая мелкие бумажные кусочки в мусорную корзину. - Поэтому уезжайте, Степан Петрович.

- Ну ты злопамятный, - чуть отдышавшись от первого потрясения, произнес Кольцов.

- Ну что вы, Степан Петрович. Я не злопамятный. Я злой. А память у меня и правда хорошая.

Вот вам и вся история о торжестве справедливости. И кто вам сказал, что оно, торжество то есть, должно выглядеть как-то иначе?

Главное, что все, кому я это рассказываю, жалеют Кольцова. Все-таки тот, кто оказывается в дураках последним, имеет эксклюзивные права на человеческое отношение.

 



При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательна активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.aferizm.ru.
При воспроизведении материалов сайта в печатных изданиях обязательно указание на источник заимствования: Aferizm.ru.

Copyright © А. Захаров  2000-2019. Все права защищены. Последнее обновление: 11 июня 2019 г.
Сайт в Сети с 21 июня 2000 года

SpyLOG Яндекс.Метрика   Openstat   HotLog