Аферы Подделки КриминалКриминал Бандиты в белых воротничках Бизнес правоохраны

Главная ] Вверх ] Прокурорский капкан ] Госкорпорация «Пустышка» ] Не оскудеет рука берущего ] Блудная дочь с Петровки, 38 ] [ Рэкет по прокурорски ] Бизнес правоохраны ]






Смотреть бесплатно индийские фильмы онлайн на русском языке.


 

"Рэкет" по-прокурорски

Евгения СЕМЕНОВА, Совершенно секретно, № 11, 2001 г.

Весь октябрь общественное мнение будоражили сообщения о решительных действиях прокуратуры. Массированный вброс информации заставил носителей этого самого общественного мнения поразмышлять на тему: неужели наконец-то наведут порядок, неужели среди наших государственных мужей все-таки есть радеющие о благе Отечества, не взирающие на чины! Но для того чтобы сделать хоть какие-то обоснованные выводы, гражданам явно не хватало доверия к власти и в еще большей степени — достоверных сведений. А потому к размышлениям добавились сомнения: неспроста активизировалась прокуратура, не случайно сам Генеральный так часто появляется на публике.

Прозвучал в прямом эфире один знакомый голос, поведавший о том, что действия прокуратуры были явно инициированы и одобрены исполнительной властью. Из выступления бывшего Генерального прокурора России Юрия Скуратова напрашивался вывод, что прокуратура в своей деятельности зависит не только от закона и что это — объективная реальность, данная некоторым в субъективных и весьма неприятных ощущениях.

Радетели за деньги

Прокуратура как государственный институт появилась в России почти триста лет назад, по указу Петра I. Цели сразу имела политические, но самые благие — как «око государево» блюла исполнение царских указов и повелений на территории всей державы. Возглавляли ее люди достойные, среди них были и блестящие юристы — Д.Н.Набоков, В.Н.Муравьев, и военные — А.Н.Самойлов, Д.И.Лобанов-Ростовский, и известные стихотворцы — Г.Р. Державин и И.И. Дмитриев.

Генеральная прокуратура России. Следственное управление

Сейчас прокуратура, как и раньше, призвана контролировать соблюдение законодательства, представлять обвинение в уголовных делах, для чего и наделена широкими полномочиями и высоким статусом. Интерес к ней, а вернее, к ее высокопоставленным чиновникам обычно пробуждается в связи с обстоятельствами скандального характера. В свое время много шума наделали сообщения об элитной квартире, предоставленной Управлением делами президента (читай — П.П. Бородиным) Владимиру Устинову. Чуть раньше общественное внимание занимала отставка Юрия Скуратова, истинная причина которой до сих пор никем четко не названа. Долго рассуждали в прессе на тему нераскрытых заказных убийств, иронизировали по поводу несостоявшегося взаимодействия швейцарских и российских прокурорских работников по делу «Мабетекс». Примеры неудач в деятельности прокуратуры пусть и не все, но на виду.

Поэтому прокуратура в глазах российских граждан и своих зарубежных коллег потеряла блеск защитницы государственных интересов, а для некоторых, особо продвинутых по части юриспруденции, даже приобрела сомнительную репутацию органа, действующего по указке сильных мира сего.

Вот и решило руководство укрепить авторитет прокуратуры в целом и свой — в частности. Необходимость такого шага продиктована не только высокими морально-этическими соображениями. Выяснилось, что материальное положение прокуратуры, а значит, и ее отдельных представителей может сильно пошатнуться в результате скандала, разгоревшегося вокруг внебюджетного Фонда развития прокуратуры.

На сегодняшний день фонд этот формируется из поступлений — на добровольной основе — от жертвователей (есть и такие) и из сумм, составляющих десять процентов от средств, приходящих на счета различных предприятий и организаций благодаря действиям прокуратуры.

Чем же занимается прокуратура в своей повседневной жизни и почему она может получать выгоду для себя?

В федеральном законе «О прокуратуре» сказано: прокуратура от имени Российской Федерации осуществляет надзор за соблюдением Конституции и исполнением законов, за соблюдением прав и свобод человека и гражданина; уголовное преследование, координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью; прокуроры участвуют в рассмотрении дел судами, опротестовывают противоречащие закону судебные акты, и еще прокуратура участвует в правотворческой деятельности.

Генеральный прокурор России назначается на должность по представлению президента Верхней палатой парламента — Советом Федерации Федерального Собрания РФ. При вступлении в должность он произносит присягу: «Клянусь при осуществлении полномочий Генерального прокурора Российской Федерации свято соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы Российской Федерации, защищать права и свободы гражданина, охраняемые законом интересы общества и государства».

Однако реальность далека от патетики. Общим местом в выступлениях руководителей государственных органов давно уже стало недофинансирование. И прокуратура в этом смысле — не исключение. На фоне непрекращающейся борьбы за передел собственности, в которую прокуратура включается по долгу службы, недофинансирование — фактор опасный, прежде всего для нравственного здоровья ее сотрудников. Обеспечить финансовую составляющую деятельности прокуратуры, а если это невозможно, то хотя бы сгладить последствия недофинансирования — задача благородная. Но... благими намерениями вымощена дорога в ад!

Видимо, под влиянием этих самых «благих намерений» левые фракции в Государственной думе в феврале 1999 года предложили внести в закон «О прокуратуре» дополнение о формировании внебюджетного Фонда развития прокуратуры. Так появилась статья, благодаря которой прокуратура за выполнение возложенных на нее законом функций смогла получать еще и плату — от тех, чьи интересы она защищала: «Финансирование материально-технического и иного обеспечения органов прокуратуры, мер по социальной защите работников осуществляется также из средств внебюджетного Фонда развития прокуратуры Российской Федерации. В указанный фонд перечисляется 10 процентов денежных средств, поступающих по инициативе прокуратуры в доход предприятий и организаций».

Неискушенный читатель подумает, что отчисления в фонд — дело сугубо добровольное. Но, как показала практика, это не совсем так.

Устиновский оброк

Жизнь в сухие строчки юридического текста вдохнули государственные чиновники, сочетающие властные полномочия с практическими знаниями рыночных отношений и прямо-таки предпринимательской хваткой. Ходили даже возмутительные слухи, что один из них носит веселое прозвище «Миша-два процента». Вышедшее 26 января 2000 года постановление за подписью председателя правительства РФ Михаила Касьянова указало, что «контроль за своевременностью перечисления предприятиями и организациями средств, поступивших по инициативе прокуратуры в их доход, осуществляют соответствующие прокуроры», а «контроль за формированием и целевым использованием средств фонда осуществляется Генеральной прокуратурой Российской Федерации». Так, из толкования нормы закона исчез принцип добровольности, и перечислению денежных средств был придан принудительный, характер обязательных отчислений, не предусмотренных никакими иными законами.

Граждане, наивно полагавшие, что пользуются защитой, невзирая на толщину кошелька или остаток средств на банковском счете, поняли, что жестоко ошибались, потому что вскоре прокуратура начала оказывать платные услуги. Естественно, что среди равных перед законом появились те, кто был равнее: их десять процентов в абсолютных цифрах были внушительнее.

Причем в работе своей прокуратура стала руководствоваться не только законом, содержащим правовую норму, не только постановлением правительства РФ, по-своему конкретизировавшим норму закона, но и своей собственной инструкцией, разработанной завхозом Генеральной прокуратуры РФ Назиром Хапсироковым и утвержденной тогда еще исполняющим обязанности Генерального прокурора Владимиром Устиновым.

Поражает творческий подход создателей инструкции к норме закона. Видимо, решив, что законодатели чего-то недодумали или просто недопоняли в этой жизни, авторы «углубили и расширили» ее содержание. Прокурорам на местах разъяснили, что фонд формируется за счет денежных средств предприятий и организаций независимо от форм собственности. На практике это означает, что финансируемые из бюджетов разных уровней и частные, и государственные предприятия и организации, интересы которых в первую очередь и защищает прокуратура, должны перечислять в фонд десять «прокурорских процентов».

Началось перераспределение бюджетных средств между государственными предприятиями и прокуратурой. Последняя стала «дофинансироваться» все теми же государственными средствами, но предназначенными законом совсем на другие цели, а еще средствами частных предприятий.

При этом ни у кого из прокурорских начальников не возник вопрос: как были профинансированы государственные предприятия, чьи интересы они защищали и как они будут дальше работать на оставшиеся деньги?

С частными предприятиями, о которых у нас привыкли думать как об очень благополучных и скрывающих свои истинные доходы, вообще никаких проблем не было. Кто будет сопротивляться, если ведение дела берет на себя не какая-то юридическая фирма, а прокуратура, наверняка имеющая прочные связи в суде? А если есть согласие на ведение дела в суде, значит, есть и согласие оплатить предоставленные услуги. Тем более что подача иска прокуратурой освобождала частные предприятия от необходимости платить государственную пошлину. Правда, при этом недополучал все тот же бюджет, куда и должна зачисляться пошлина. Но эта мелочь тоже как-то ускользала от внимания.

Из каких же средств должны были отчисляться «прокурорские проценты»? Инструкция подробно отвечает на этот вопрос. Оказывается, из средств, поступающих (даже еще не поступивших) по решениям гражданских и арбитражных судов, по искам, заявленным прокурорами, и даже в том случае, если решение не состоялось, а средства перечислили в добровольном порядке. Еще — из добровольно возмещенных нарушителями сумм, покрывающих ущерб по гражданским и уголовным делам, расследуемым прокуратурой. А еще — даже не по возбужденным делам, а только по материалам, находящимся в производстве органов прокуратуры. Дух захватывает от возможностей применения таких указаний!

В контексте закона «О прокуратуре» право подавать иски в суд прокуроры имеют только выступая в защиту государственных и общественных интересов. Получается, что инструкция расширила круг клиентов прокуратуры, позволив выбирать более состоятельных. Кроме государственных предприятий и организаций, в поле ее деятельности по защите законных интересов попали и другие, частные структуры. Сумма иска стала определяющим фактором рвения

Вполне вероятно, что управделами Генпрокуратуры Назир Хапсироков мог и не знать, что участие прокуратуры в судебных процессах регулируется процессуальным законодательством, что ни Арбитражный, ни Гражданский, ни Уголовно-процессуальный кодексы вообще не предусматривают взимание какой-либо платы в пользу прокуратуры. Мог он знать и о приказе Генеральной прокуратуры от 1996 года, по которому прокурорам предоставлено право на подачу искового заявления в защиту интересов предприятий и граждан только в случае ущемления государственных и общественных интересов, и в первую очередь в защиту интересов бюджетных организаций и государственных органов. Он мог не учесть и ТОТ факт, что Бюджетный кодекс разрешает формирование внебюджетных фондов и финансирование из них бюджетных учреждений только в случае, если поступление и использование средств происходят на основе сметы и контролируются финансовыми органами, к которым Генеральная прокуратура не относится.

Однако трудно представить, что эти важные обстоятельства остались скрытыми от Генерального прокурора России Владимира Устинова. Тем не менее инструкция была им утверждена и оперативно разослана прокурорам субъектов федерации, военным и специализированным прокуратурам с сопроводительным письмом: «Принять к исполнению и обеспечить строгий контроль за своевременным поступлением денежных средств».

Может быть, для более эффективного контроля инструкция предусмотрела, что пятьдесят процентов от средств, поступивших в фонд прокуратур субъектов Российской Федерации в трехдневный срок, должны перечисляться на текущий счет Генеральной прокуратуры. Так, прокуратура в целом и Генеральная в частности на полном законном основании включилась в современный процесс по переделу собственности. Ведь десять процентов в общей сумме деньги немалые. Только за 2000 год и только арбитражными судами были удовлетворены иски прокуроров на общую сумму 13 101 654 тысячи рублей.

Секретные материалы

Административная машина заработала. На места был спущен план по сбору обязательных платежей на защиту законных интересов. Генпрокуратура осуществляла строгий контроль за пополнением фонда, и наиболее ретивые прокуроры заспешили с отчетами. Правда, были и такие, кто принял новую нагрузку без особого энтузиазма, может, потому, что об их прокурорской работе стали судить по суммам, собранным в фонд?

Деятельность прокуратуры стала принимать откровенно коммерческий характер. Да и как было не увлечься новыми перспективами, ведь разработчики инструкции почему-то не предусмотрели (или не захотели это сделать?) открытие специального счета, на который будут поступать прокурорские проценты, и они зачислялись на текущие счета по учету средств, «полученных от предпринимательской и иной приносящей доходы деятельности», что в обшем-то соответствует действительности. Генеральное разрешение на эти операции выдало Министерство финансов РФ, оставшееся в стороне от контроля за расходованием средств. Теперь из-за обезличивания Средств на этих счетах трудно установить, сколько же было заработано в поте лица самими прокурорскими работниками, а сколько внесено добровольно. А если не известно точно, сколько поступило, как проверить, сколько и на что именно потрачено?

Начались разговоры о непрозрачности внебюджетного фонда. На местах, по образному выражению заместителя Генерального прокурора Сабира Кехлерова, обозначились «перегибы». Сахалинская областная дума уже в декабре прошлого года внесла в Госдуму законопроект, которым предлагала ликвидировать внебюджетный Фонд развития прокуратуры. И тут же получила разъяснения от заместителя Генерального прокурора России по Дальневосточному федеральному округу Константина Чайки: мол, островные законодатели попросту ошиблись по причине слабого знания федеральных законов, никаких нарушений законодательства в связи с формированием и использованием фонда нет. А прокурор Сахалинской области Юрий Денисов предложил отозвать из Госдумы сахалинский законопроект.

Тем не менее дело свое сахалинцы сделали: они инициировали интерес народных избранников к тому, что натворили их предшественники, и заставили задуматься над законностью и моральным аспектом предпринимательской деятельности прокуратуры.

Молчавшие до этого «добровольные» плательщики зароптали, даже стали открыто жаловаться своим депутатам. И всплыли весьма неприятные подробности.

Выяснилось, например, что в Алтайском крае собирали «десятину» даже с тех предпринимателей, кто никогда не обращался в органы прокуратуры и в чьих интересах прокуратура никогда не заявляла никакие иски. В одном только Бийске было собрано триста тысяч рублей.

Другой пример. Прокуратура подала иск в арбитражный суд в интересах одного из крупных заводов, производящих оружие. Иск выиграла и довольно долго давила на директора, чтобы он перечислил прокурорские десять процентов, хотя деньги на счет самого предприятия так и не поступили.

Успешно собирали средства в Хабаровском крае — там в прокурорских гаражах появились и «линкольн», и «лэндкрузер», а здания прокуратуры облицевали мрамором.

Известен даже случай, когда столичный банк «Империал», будучи убыточным, в условиях, когда по фактам вскрытых нарушений уже велось уголовное дело, перечислил в Фонд развития прокуратуры крупную сумму — более девяти миллионов рублей. Но такого цинизма Генеральная прокуратура стерпеть не могла, признала платеж ошибочным и даже вернула деньги, правда, только через год и после того, как по этому факту получила запрос из Госдумы.

Некоторые депутаты не на шутку обеспокоились коммерциализацией деятельности прокуратуры.

Госдума инициировала проверку Генпрокуратуры Счетной палатой РФ. Проверка прошла, но результатов ее депутаты так и не увидели. На неоднократные запросы в адрес председателя Счетной палаты Сергея Степашина был получен ответ за подписью аудитора Кушнаря. Из него следовало, что «проверка использования средств федерального бюджета и материальных ценностей, своевременности поступления, а также перечисления в федеральный бюджет средств, полученных от распоряжения и управления государственной собственностью начиная с 1998 года и по октябрь 2000 года» проведена. Но депутаты получили только выписку объемом один печатный листок, из которой узнали, что за счет внебюджетного Фонда развития прокуратуры в 2000 году было приобретено... пять квартир на общую сумму 5 460 000 рублей.

Оказалось, что Генпрокуратура причислила акт Счетной палаты к секретным документам, а потому депутатам, которые по закону «О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ» имеют право на ознакомление с секретными материалами, этот акт предоставить не разрешила. Ситуация становилась скандальной. Ведь Генеральная прокуратура — это высший государственный орган, надзирающий за соблюдением законности. Кому на нее жаловаться?

Дума думает

Комитет по безопасности и Комиссия по борьбе с коррупцией Госдумы по результатам проверки законности Положения о Фонде развития прокуратуры сделали вывод: «Статья 52 пункт 4 закона «О прокуратуре» и Положение о Фонде развития прокуратуры не соответствуют законодательству Российской Федерации, способствуют коммерциализации системы органов прокуратуры и коррупции в системе ее органов».

Предложенный сахалинским депутатом, членом Агро-промышленной группы Иваном Ждакаевым законопроект об исключении из закона «О прокуратуре» положения, разрешающего формирование внебюджетного Фонда развития прокуратуры, нашел поддержку не только в думских комитетах и комиссиях, но и в Совете Федерации. В парламенте было назначено его первое слушание.

Возражали в первую очередь правительство в лице вице-премьера Виктора Христенко и, естественно, Генеральная прокуратура. Зазвучали голоса о бедственном положении, в котором прокуратура может оказаться из-за нехватки денег. Но они не находили сочувствия, потому что в прозрачность фонда уже не верили, а в его незаконности сомневаться перестали. Счетная палата согласилась, что действующий порядок учета поступления и расходования средств не соответствует требованиям Бюджетного кодекса Российской Федерации.

На заседании в Думе прозвучало мнение депутата Ждакаева о том, что «внешне привлекательная попытка стимулировать увеличение личного вклада сотрудников прокуратуры в улучшение работы оборачивается на практике избирательностью в прокурорском надзоре, который ориентирован на защиту именно платежеспособных клиентов, причем защиту едва ли не принудительную, по сути, государственный рэкет».

Депутат от Хабаровска Борис Резник, по поручению которого проводили проверку Комитет по безопасности и Комиссия по борьбе с коррупцией, призвал голосовать за законопроект, так как «сложившаяся практика совершенно бессовестных поборов, которыми занимается прокуратура, должна быть прекращена».

Некоторые из депутатов пытались оправдать существование фонда в его нынешнем виде стремлением прокуратуры к независимости от исполнительной власти. Кое-кто предлагал повременить, отнять у прокуратуры право собирать «десятину» только с 1 января 2003 года, «чтобы у правительства была возможность изыскать, компенсировать те потери, которые реально понесут органы прокуратуры».

Но самым откровенным было выступление Виктора Черепкова: «Я давно пришел к заключению, что часть судей, а иногда даже судов работают по прейскуранту, а не по кодексу. А часть прокуроров существует на отпускные, и размеры этих отпускных зависят от того, кого, как и за сколько отпустят. И вот то, что мы сегодня обсуждаем, это форма узаконенных коллективных взяток, которая существовала длительное время». Депутат от «Союза правых сил» Виктор Похмелкин потребовал провести поименное голосование по законопроекту, мотивируя это важностью вопроса: «Узаконена система «кормления», в принципе — порочная, но особенно неприемлемая применительно к правоохранительному ведомству. По всей стране сегодня идет узаконенный рэкет, вымогательство самое натуральное».

А что же представитель Генеральной прокуратуры?

В выступлении заместителя Генерального прокурора Сабира Кехлерова зазвучали цифры: 700 миллионов рублей бюджет должен сегодня Генеральной прокуратуре, собрали в фонд 437 миллионов рублей, израсходовали на оргтехнику, строительство и ремонт, приобретение квартир. Кстати, по словам Кехлерова, на квартиры истратили в десять раз больше, чем указала Счетная палата. Осталось — 102 миллиона. Как жить прокуратуре?!

Депутаты все-таки приняли законопроект об упразднении фонда в первом чтении. «За» было подано 242 голоса, и 21 голос — «против». Тревожная деталь: значительная часть депутатов предпочла не голосовать вообще. Не потому ли, что, не видя бревна в собственном глазу, внимательные прокуроры при желании могут найти соринку в глазу любого из них?


Назад • Далее