Криминал Тюрьма и зона Зона

Главная ] Вверх ] [ Тюремные университеты ] Исправленному верить: ] «Зона никого не отпускает» ] Остров проклятых ] «У нас воров нет...» ] Сел и не вышел ] Русские боги за решеткой ] Колониальный стиль ] Град обреченных ] «Что ты тут жалуешься?!» ] Кремль в чёрной зоне ] Ислам строгого режима ] "Раньше били..." ] Обратная сторона зоны ] Самые гуманные в мире ] Зоны предпринимательства ] Красная зона для иностранцев ]





Тюрьма | Все о жизни в тюрьме


Тюрьма и жизнь за решёткой


 

 

Тюремные университеты

Советы бывалых

 Антон Мухачёв, гражданский журналист. Ридус, 29 ноября 2018

«Разбитый» год уже давно в прошлом. Намедни я смёл в утиль и осколки полугода. До конца чересчур тягучего путешествия остались «шалпешки». Сижу я долго, но так и не выяснил, что это такое — «шалпехи». Здесь, в Сибири, это что-то совсем мелкое.

Отряд осужденных собирается на обед. © Юлия Вишневецкая/«Русский репортер»

Отряд осужденных собирается на обед.
Фото: © Юлия Вишневецкая/«Русский репортер»

Если на одной ладони представить полторы сотни дней до финиша, то на другой их окажется три тысячи от старта. От такого сравнения меня накрывает приступ блаженства.

Пульс пророчит: «скоро-скоро-скоро», и краски вдруг ярче даже там, где всё сплошь серое.

Я шучу и заигрываю с миром, но хмурый лагерь уверен, что я глумлюсь и насмехаюсь. Возможно, он и прав и я действительно разучился по-человечески шутить. Но мне радостно, и я делюсь счастьем даже с толстыми воробьями возле столовой. А ведь еще недавно я присматривался к ним и размышлял о гриле с ломкими хрустящими косточками. Ближе к вечеру возбуждение обычно стихает, и я снова один на один с памятью.

Не могу сказать, что годы пролетели и «срок пыхнул». Бывает, я думаю, что, кроме тюрьмы, у меня больше ничего и не было.

Старая вольная жизнь сейчас мне кажется чем-то надуманным. Так я вижу свое детство. Из памяти всплывают картинки, сценки, события, но я разглядываю их как марки в старом кляйсере. Мое? Может быть. Но не факт. Если не цепляться за уверенность, что это был я, то вполне можно представить, что это был и кто-то другой.

Так и с моей дотюремной жизнью. Да, я помню, у меня были и жена с дочерью, и родители с сестрой, и друзья с работой. Вроде бы…

Я даже помню свой последний секс в ночь перед арестом. Как будто бы…

Моя ли это память?

Если «расслабить» ум и созерцать не думая, перестать «знать» и «верить», то я легко могу поймать ощущение, будто ничего из прошлой жизни со мной никогда не случалось. А были только тюрьмы, этапы, лагеря.

Я привык к баланде и робе. Стал неотделимой частью решетчатого мира, и все резервы моей памяти отданы под тюремно-лагерные события.

Как-то я перелистывал три пухлых фотоальбома, всматривался в родные лица и пытался узнать во взрослой девочке свою дочь, как вдруг у меня появилось чувство, будто я разглядываю потертый глянцевый журнал.

Я порвал все фотографии.

В мешке с клочками городов мелькали чьи-то улыбки, кто-то пытался мне подмигнуть. За мной будто подглядывало прошлое.

Я завязал его в узел и отнес в огонь.

Когда я выйду, то встречу и слезы, и смех, и будет все это уже настоящим, «сегодняшним». А сейчас моя вчерашняя жизнь лишь собирает пыль и крадет мое время.

Я — зэк. Семь тюрем и пересыльных централов, полгода этапов и два кардинально различных друг от друга лагеря. И почти девять лет отсидки. Приключений на пару толстых книг. Но кто их будет читать? Все знают, что попасть в тюрьму может каждый. И все уверены, что если это и случится, то с кем угодно, но не с ними. Кому и когда был нужен чужой опыт? Своя жизнь, свое минное поле.

Но когда-то, в самом начале моего тюремного путешествия, я жадно слушал рассказы арестантов и внимал их наставлениям. Не хотел обжечься там, где шрамы от ожогов получали тысячи.

И правда, идти по вымощенной дороге куда проще, чем протаптывать в незнакомом лесу собственную тропинку. Попервой даже кажется, что не только проще, но и безопаснее. Однако далеко не все советчики знают, о чем они говорят, ибо сами не видели и не бывали, но от кого-то что-то слышали. А заботливо утоптанные дорожки в этих местах частенько кончаются тупиком, обрывом, а то и охотничьей ямой с кольями.

Местные прохиндеи чуть ли не за руку готовы вести зеленых и желательно обеспеченных «фраеров» по извилистому «шоссе в никуда». Позже, правда, выясняется, что услуги проводников с волчьими глазами были бесплатны только в одну сторону. Выбраться же из бурелома навешанных обязательств самостоятельно и без потерь получается не у каждого. Вовремя сообразив, куда меня ведет наезженная колея, я отказался от дружбы с прожженными сидельцами и принялся налаживать свою и только свою тюремную жизнь.

Но и копить советы действительно бывалых зэков я не перестал. Ведь если выживший сапёр советует не ходить тут и там хотя бы босиком, было бы глупо к нему не прислушаться.

Десятки людей с большими и очень большими сроками отсиженного готовы делиться своим опытом. Если, конечно, суметь их разговорить. Иногда мне кажется, что подозрительнее зэка может быть только глубоко внедренный разведчик. Но если он все же начнет откровенничать, то тут только успевай запоминать сюжеты.

Последние несколько лет я провожу здесь эдакий соцопрос. Это не тест и не череда вопросов, а скорее постановочная сценка. В качестве участников я выбираю среди долгожителей лагеря более-менее вменяемых, в чем-то значимых и кем-то уважаемых людей. Найти таких среди массы «невминот» совсем не просто. Казалось бы, вот он, неплохой человек, но еще не так давно душил и насиловал, а когда случайно задушил, то продолжил действо… Ну а что, говорил он, как живая ведь была, еще теплая…

Таких я хоть и опрашивал, но не записывал. Особенно если замечал в глазах тот самый блеск…

Вычислив все же достойного респондента, я просил его представить следующую ситуацию.

Близкий человек — друг или родственник — попадает в тюрьму. Что поделать, влипнуть может каждый.

Этот случайный пассажир никогда не вращался в кругах тех, для кого тюрьма — дом родной. Как и не общался с теми, для кого тюрьма — работа. Он ничего не знает о жизни за решеткой. Впереди — неизвестность, а внутри легкий мандраж быть избитым или изнасилованным. Конечно же, обычному человеку в таких ситуациях всегда боязно, но чуть-чуть любопытно.

Он стоит перед дверью своей первой камеры. Что за ней? Что его ждет? Драться с первых же минут или разговаривать? А если слаб? А если на язык не мастер?

Прогибаться или подавлять? Воевать или договариваться? Или сразу сдаться?

В памяти мелькают кадры из дурацких фильмов о тюрьмах. И во рту сухо.

Но у того, с кем я играю сценку, есть возможность помочь близкому человеку, подсказать ему верный ход. Уберечь от глупых ошибок. В театральной миниатюре я, как режиссер, допускаю, что эти двое могли бы ненадолго встретиться. И у бывалого арестанта есть несколько минут для передачи своего опыта. Эдакий тюремный Wi-Fi. Лимит трафика — три коротких фразы, а то и слова.

Три совета.

Я всегда прошу своих подопытных не спешить с ответом. И не отделываться от меня заезженной классикой: «не верь, не бойся, не проси».

Не верить всем без исключения могут только разочарованные в жизни циники. Повернуться в бане голым задом к незнакомцу все равно придется, а доверять соседу с верхней шконки вынужден каждый зэк. Энурез встречается.

Любое живое существо с развитой нервной системой чего-нибудь да и боится. Посоветовать не бояться — это как посоветовать не моргать. Другое дело, как именно конкретная личность преодолевает свой страх и чем готова поступиться ради спокойствия, пусть и временного. Одни, боясь высоты, прыгают с парашютом, другие — живут на первых этажах.

Просить же кого-то о чем-то не зазорно в принципе. Бывает, просишь передать соль за столом. Случается, просишь перестать хамить за миг до удара. Попросить — не означает себя обязать. Просить или требовать — следствие воспитания, а не принципов. Культурное общение в тюремном мире приветствуется даже больше, чем на воле. Да и попросить уважаемый человек умеет так, что отказать ему невозможно. Этому следует учиться.

Отсидев лишь год и вообразив себя знатоком, я писал: «не верь, не бойся и молчи». Теперь я, пожалуй, оставил бы только последнее. Не болтай! Способность хранить чужие секреты или хотя бы не разбалтывать случайно услышанные ценилась всегда и везде. Однако в наше время эта добродетель дефицитна даже в тюрьме.

Впрочем, среди моих личных советов тому новичку, что с «рулетом» под мышкой стоит перед ржавыми «тормозами» неизвестной пока «хаты», были бы другие, более важные слова.

Уже опросив десятка два респондентов с синими перстнями на пальцах, я обратился с таким же вопросом и к себе. Какой бы я дал совет, встреть я сам себя восемь лет назад? И смог бы я прежний понять себя нынешнего?

Во времена моих поездок на судилище я познакомился с уважаемым в тюрьме человеком. На вопрос о неизвестной мне лагерной жизни он посоветовал мне: «Живи кем живешь и действуй по обстоятельствам».

Тогда мне его слова показались пустой банальщиной. Отмазкой от конкретики.

Сегодня же я понимаю, что это один из лучших ответов на глупые вопросы новичков. В огромном разнообразии российских тюрем двум одинаковым ситуациям не сложиться в принципе. В каждом лагере свои устои, схожие в общих чертах, но различные в частностях. Темперамент у каждого человека оригинален и неповторим. И в одних и тех же условиях разные люди и вести себя будут по-разному. То, что для одного будет уроком, для другого может стать катастрофой.

Притворяться же и строить из себя кого-то иного не стоит даже пробовать. Местные «акулы» быстро раскусят актера. Время сорвет маски, и тот, кто пытался обмануть мир, будет миром и наказан.

Но если я все же рискнул бы что-то сам себе посоветовать, то сегодня я сказал бы:

1. Не надейся.

2. Живи мгновением.

3. Развивайся.

Понял бы я наказ из будущего? Скорее всего, разочаровался бы, как и после разговора с «авторитетом». Но будь у меня побольше времени на общение с собой, я попросил бы «разжевать»

Надеждой жив человек, утверждал бы я тогда.

Надежда его и убивает, добавил бы я сейчас.

Люди надеются на адвоката. Позже они надеются на судью. Потом на председателя Верховного суда. На амнистию. На условно-досрочное. На чудо. На Бога.

Люди надеются, что их жены дождутся и что родители будут живы и здоровы. Что когда эти люди выйдут на свободу, все будет как прежде.

И с каждой неоправданной фантазией, с каждой лопнувшей надеждой волосы всё белее, нервы всё тоньше, сердце всё чаще и больнее.

Слепая, ничем не подкрепленная надежда зачастую приводит к разочарованиям. И чем чаще люди на что-то надеются, тем больше в их жизни неосуществленных желаний. И тем легче их настигает депрессия.

Здесь же затяжная апатия равнозначна смерти.

Проблемы отдельного зэка никому из окружающих не интересны. Тут у каждого своя коллекция бед. И потухшие глаза живущего по инерции человека, его кровь из вен в туалете вряд ли у кого-нибудь вызовут сочувствие. Редкое товарищество еще может чем-то помочь, но оно здесь и правда редкое.

Не надейся, а действуй! Прочь бесхребетные сопли: «надейся на лучшее, готовься к худшему…», что за шизофрения? Не надейся вообще ни на что! Но делай всё, чтобы добиться наилучшего. Я проговаривал себе тысячи раз и продолжаю повторять — будь благодарен за всё, что приходит, но не сиди на заднице, а шевелись и добивайся! Вот что я вкладываю в слова «не надейся».

Именно так можно избавиться от фальшивых ожиданий и предотвратить опасные разочарования. Стоит сегодня в моем сердце зародиться малейшей надежде, хоть всего лишь на хорошую погоду, как я тут же вгоняю в нее осиновый кол осознанности, улыбаюсь тучам и приветствую дождь.

И пока я, молодой и наивный, размышлял бы над изменами порочной надежды, из будущего пришел бы второй совет.

Живи мгновением.

Научись чувствовать тот момент, постарайся насладиться той секундой, что проживаешь здесь и сейчас.

Очутившись в тюрьме, я непозволительно долго грустил о прошлом. Я мечтал вернуться в тот день, когда еще мог бы что-то изменить и предотвратить. Потом меня стал беспокоить день завтрашний. И с каждым изменением на воле моя тревога росла все больше. Я фантазировал о том, что когда-нибудь все станет на свои места, и не заметил, как сам свое место и потерял.

Я был глупым.

Жизнь скользила мимо, я ее не замечал. Рядом со мной появлялись интересные люди, происходили забавные события — я же бродил в своих лучших временах и мечтал о еще более лучших.

Эта прострация довольно-таки обычна для рядового человека, неожиданно попавшего в тюрьму. Некоторые персонажи умудряются пробыть в ней весь свой срок. Но для самого себя я пожелал бы как можно скорее выбраться из мира грез и фантазий. Жизнь невозможно поставить на паузу и запустить ее после освобождения. Она знай себе идет и идет. Нам же только и остается, что извлечь из тюремной жизни полезный опыт.

Как только я осознал эту мысль, подсмотренную в умной книге, то вообразил себя репортером в длительной командировке. Игроком реалистичнейшего тюремного симулятора. Окружающий мир вдруг стал мне любопытен, и я начал учиться жить в настоящем. Я завел дневник. Со временем пришло и понимание: умея жить мгновением, можно быть счастливым и в аду.

А чтобы интересная жизнь была еще и полезной, необходимо постоянно развиваться. Использовать любую ситуацию, каждое знакомство, все мгновения настоящего для физического, психологического и духовного развития.

То тут, то там я только и слышу: «тюрьма съела годы», «разве это жизнь? Вот выйду, там и заживу», «кусок жизни пыхнул впустую». И самое дрянное, что я мог бы сделать, — это пополнить армию нытиков о просранной жизни. Четверть прожитого в сортир? Хрен мне в глаз, если я это допущу!

Гимнастика, растяжки, турник, йога, английский, шахматы, журналистика, книги, риторика, стилистика и даже автослесарка со швейкой — любая возможность учебы должна быть использована. Я постарался вплотную загрузить делами годы своего заточения. Даже время на сон я использую, тренируя способность к осознанным сновидениям.

И пусть мои планы ненадежны из-за штрафного изолятора, массового избиения или банальной лени, пусть я сейчас от всего зависим, но я стараюсь развиваться хоть на каплю в день. Так и только так я не пожалею о проведенных в тюрьме годах, не посчитаю их вычеркнутыми из жизни. А если мне и пришлось многое потерять — да почти всё! — то я должен максимально восполнить утраты.

Не надейся. Живи мгновением. Развивайся.

Три моих совета тем, кто не зарекается от тюрьмы. Тем, кто уже за решеткой. Тем, кто, дай боги, никогда сюда не попадет.

Но, как я же и писал, опыт одного — ничто. Для полноценного отчета о проделанной работе свои пожелания я дополняю советами бывалых. Продуманными словами тех, кто за долгие годы тюремно-лагерной жизни постарался остаться человеком.

Итак, вопрос.

Что посоветуешь близкому и дорогому человеку для достойного им прохождения тюремного пути?

Максат, срок 3 года. 1. Будь честным; 2. Не ищи друзей; 3. Импровизируй.

Музыкант, срок 4 года. 1. Терпи; 2. Не торопись; 3. Умей отказывать.

Колямба, срок 5 лет. 1. Не доверяй; 2. Не ври; 3. Интересуйся.

Ян, срок 5 лет. 1. Не умеешь — не делай; 2. Занимайся спортом; 3. Будь юридически грамотен.

Карат, срок 5 лет. 1. Будь собой; 2. Смотри, с кем за стол садишься.

Ара срок 5 лет. 1. Терпи; 2. Не ведись на эмоции; 3. Общайся с достойными.

Бык, срок 6 лет. 1. Не доверяй; 2. Оставайся собой; 3. Ищи компромиссы.

Дядя Толя, срок 6 лет. 1. Оставайся здравым; 2. Не крысятничай; 3. Не стучи.

Электрик, срок 6 лет. 1. Будь собой; 2. Не верь; 3. Будь трезвым.

Скин, срок 7 лет. 1. Не ищи друзей; 2. Настройся на максимальный срок; 3. Забудь о воле и живи тюрьмой.

Статист, срок 8 лет. 1. Слушай бывалых; 2. Выводы делай сам; 3. Поступай, как подскажет сердце.

Лёха, срок 9 лет. 1. Будь честен; 2. Будь добрым; 3. Не отступай.

Никон, срок 9 лет. 1. Слушай советы, но решай сам; 2. Читай книги; 3. Не прогибайся.

Раздумывая над советами так знакомых мне зэков, я заметил, что далеко не все эти люди соответствовали своим же рекомендациям. Когда им на это было указано, они удивлялись, затем смущались и задумывались. Но ненадолго. Каждый из них говорил мне примерно одно — они только на пути к своим идеалам. И будь у них в самом начале тюремного срока хороший наставник, то придраться к их словам я бы уже не смог.

Возможно, бывалые сидельцы так ловко отмазывались от моих допросов. Тем не менее их слова я под сомнение не ставлю. Многое из сказанного имеет место быть.

Как-то на этапе, в «столыпинском» вагоне, фиолетовый от старых наколок дедушка с добрым взглядом и двадцатилетним сроком за убийство жены с любовником ответил мне: «Чего бы я ни насоветовал тебе, сынок, болеть-то жопа будет у тебя. Так что кумекай только своим кочанчиком».

По-моему, тоже отличный совет.

Ссылки по теме:




При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательна активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.aferizm.ru.
При воспроизведении материалов сайта в печатных изданиях обязательно указание на источник заимствования: Aferizm.ru.

Copyright © А. Захаров  2000-2018. Все права защищены. Последнее обновление: 04 декабря 2018 г.
Сайт в Сети с 21 июня 2000 года

SpyLOG Яндекс.Метрика   Openstat   HotLog