Криминал Тюрьма и зона Зона

Главная ] Вверх ] Тюремные университеты ] Исправленному верить: ] [ «Зона никого не отпускает» ] Остров проклятых ] «У нас воров нет...» ] Сел и не вышел ] Русские боги за решеткой ] Колониальный стиль ] Град обреченных ] «Что ты тут жалуешься?!» ] Кремль в чёрной зоне ] Ислам строгого режима ] "Раньше били..." ] Обратная сторона зоны ] Самые гуманные в мире ] Зоны предпринимательства ] Красная зона для иностранцев ]





Тюрьма | Все о жизни в тюрьме


Тюрьма и жизнь за решёткой


 

 

«Зона никого не отпускает»

Надзиратель — о тайной жизни колонии, пытках и нравах ее обитателей

 Лента.Ру, 10 сентября 2018

Громкая история с пытками в Ярославской колонии спровоцировала волну аналогичных дел. Сообщения о том, что тюремщики применяют насилие к заключенным, приходят со всей России — от Казани и Белгорода до Забайкалья. Между тем представители Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), несмотря на общественный резонанс, до сих пор не дают никаких объяснений. Какие тайны хранят надзиратели? Почему истязания стали для них повседневной практикой? И почему среди тюремщиков не бывает бывших? Об этом и многом другом «Ленте.ру» на условиях анонимности рассказал отставной сотрудник одной из колоний, оперативник, посвятивший работе на зоне более 10 лет.

Осужденные в кинозале зоны

Осужденные в кинозале зоны
Фото: Максим Шипенков / ТАСС

«Сотрудники бегают мыть руки каждые 15 минут»

Я пришел в систему в середине «нулевых», чтобы уклониться от армии, пока шла Вторая чеченская война: на время работы там давали отсрочку. Заморачиваться особо не стал — и пошел на службу в ближайшую к дому зону. В те времена за решеткой был настоящий кадровый голод, поэтому брали едва ли не всех. Пришел человек с улицы, прошел психолого-физиологическое обследование (ПФЛ), сдал физподготовку — и может оформляться на должность.

Первое, что бросается в глаза на зоне — гнетущая обстановка и болезненный вид некоторых осужденных. Там, за решеткой, своего рода закрытое государство, где может происходить все, что угодно. Жилая зона напоминает армейские казармы; там одновременно содержится 1200 заключенных, разбитых на отряды по 100-120 человек. Примерно треть из них — носители ВИЧ и туберкулеза.

Сотрудники бегают мыть руки каждые 15 минут, чтобы не подцепить заразу. Зэкам с этим сложнее: на десятерых у них всего один умывальник, в бане мыться можно только раз в неделю. При этом отдельные туберкулезные отряды формировать начали только с 2012 года по внутреннему распоряжению ФСИН.

До этого все ели и спали вперемешку, а то, что зэки могут слечь со смертельной болезнью, никого не волновало. Ясное дело, отбывающие наказание хотят одного — убраться с зоны поскорее. Проблем никто не хочет. Поэтому многие придерживаются правила «не борщить» и выполнять все требования, чтобы спокойно отсидеть срок.

«Нары с зэками делить не хотят»

Когда опер-новичок поступает на службу, его сразу учат негласным правилам колонии и формируют негативное отношение к заключенным. Вообще же на зоне содержатся и «первоходы» и «рецидивщики», но в первую очередь нам давали читать дела тех, кто совершал страшные зверства. Это мог быть, например, каннибализм по отношению к собственной матери или изнасилование и убийство малолетних. Это делается для того, чтобы сотрудники не испытывали состарадания и не брезговали, в случае чего, браться за дубинку. Лично я две ночи не спал после прочитанного.

В то же время запрещается оскорблять незнакомых осужденных или унижать их при отряде. Один на один — еще куда ни шло. Дело в том, что зэки тесно «повязаны» друг с другом, им свободу дай — они такой отпор дадут, что мало не покажется. Были случаи, когда офицер обзывал кого-то, а потом начинались бунты.

Что до издевательств, то никто не будет трогать «серого мужика», который живет по порядкам, не «тянет» (проносит) наркотики и не устраивает мордобой. Прокуратура сейчас ездит в колонии, как на работу, поэтому любое применение спецсредств — наручников, газовых баллончиков и резиновых дубинок — должно быть зафиксировано в отчетаx. Неугодных, которые, например, ставят брагу и толкают своим, могут закрыть в изоляторе. В открытую истязать не станут. Сотрудники видят, что творится на зоне — и нары с зэками делить не хотят.

Совсем иначе обстоит дело с новоприбывшими арестантами. Зона — место суровое, на долгие «реверансы» времени нет. Чтобы понять, кто из заключенных «черный» (блатной), вплоть до 2011 года устраивали «знакомство» в закрытой карантинной зоне. Перед досмотром все осужденные попадали в коридор длиной 30 метров и сразу получали от администрации приказ — движение по карантину бегом.

Если побежал — согласен со всеми правилами распорядка колонии, если нет, его возвращали обратно, избивали резиновыми дубинками и угрожали, что пытки будут продолжаться, пока он не побежит. Если не понимал и со второго раза — его определяли в строгие условия содержания.

Так администрация принимала решение, в какой отряд определить осужденного, чтобы в дальнейшем он не доставил им проблем. Бывало, спросят: «Кто ты по жизни?» В ответ — гордое «Гражданин!» А уже через пять минут после распределения этот гражданин прибегает и кричит, чтобы его спасли.

«Если сунется на зону — зарежу»

При работе во ФСИН год идет за полтора — и на пенсию можно выйти рано, а после 2012 года зарплаты сотрудникам подняли в два раза. Поэтому на службу стали по блату приходить родственники руководства. Они считали, что им позволено больше, чем остальным, превышали свои полномочия и травили заключенных. Такие выходцы из «золотой молодежи» мнят себя непонятно кем, а сами до турника на физподготовке допрыгнуть не могут. Зэки их, ясное дело, не уважают. Для них авторитет лишь тот, кто не дает слабину и умеет себя поставить без дешевых понтов. К таким они уважительно обращаются по званию или имени-отчеству.

А «мажоры» осужденных вообще за людей не считали: стравливали друг с другом за глаза, подбрасывали запрещенные мобильники перед начальством, оскорбляли. Был случай, когда новый сотрудник из личной неприязни к арестанту обложил матом его мать и запретил им свидание, которое было положено раз в год. Тогда мы едва предотвратили бунт, но заключенный заявил: «Если он (обидчик) сунется на зону — я его зарежу». Пришлось увольнять «героя».

Кроме таких недалеких сотрудников, которые пытаются издеваться над заключенными, есть те, кто вступает с ними в незаконные интимные отношения. За решеткой ведь как — не считая жилой и промышленных зон, есть школа, ПТУ, медсанчасть, поэтому среди сотрудников попадаются и женщины. Одна такая сотрудница ездила в соседнюю колонию на свидания под видом гражданской, другая завела зэка-любовника, хотя работала на зоне со своим мужем. После этого он устроил с тем осужденным нехилые разборки — еле разняли. Бывали и случаи проституции — правда, неявной.

Делается это так: знакомые на свободе находят готовую на секс с зэком девушку, оплачивают услуги и помогают ей оформить справку из ТСЖ, для которой необходимы три свидетеля. Они подтверждают в документе, что девушка проживала ранее с арестантом и была его гражданской женой. Затем проститутка приходит на свидание с документом и, если руководство дает добро, сотрудники обязаны ее пропустить. Тут уж ничего не попишешь.

«Пропустишь килограмм помидоров — всех сдадут»

Бывают случаи, когда преступные приказы сотрудникам отдает руководство. Когда я работал начальником оперативного отдела, руководство регулярно требовало пропускать при досмотре средства связи, холодное оружие, алкоголь и наркотики для «блатных» зэков, которые влияли на обстановку в колонии.

При этом сотовая связь была под жестким контролем: по закону можно просматривать переписку осужденного и прослушивать его телефонные переговоры. Чтобы избежать проблем с «блатняком», мы или ставили «глушилки», перекрывающие связь, или подсовывали зэкам наши SIM-карты для прослушки.

В производственной зоне, где работают заключенные, тоже творился беспредел. Начальство получало нехилые откаты, закупая товары с наценкой у поставщиков, которые имели с этого выгоду и возвращали им часть суммы, взятой из госбюджета. У рядовых сотрудников свой способ заработка: это продажа водки и наркотиков заключенным. За 12 лет службы я поймал восемь «продавцов» в своей колонии. Наценка у них бешеная. Если на свободе бутылка, условно, стоит 100 рублей, то за решеткой — 1400. С остальной «запрещенкой» ситуация такая же.

Конечно, есть поставщики наркотиков и среди арестантов. Их помогают вычислять завербованные зэки-стукачи, которые за поблажки на зоне сливают каналы поставок «запрещенки» и сдают арестантов, готовящих беспорядки. В основном стукачи работают за свидания, зачеркивания на рабочих карточках отметок о нарушениях, возможность лишний раз помыться или за скоропортящуюся еду, исключенную из тюремного рациона. Пропустишь килограмм помидоров — они за это всех сдадут как на духу.

«Были убийства из-за карточных долгов»

Некоторые осужденные не выдерживают жизни на зоне и кончают с собой. За время моей службы было 18 суицидов. Мотивы у всех разные: одного жена бросила, у другого мать умерла, кто-то просто не вынес условий за решеткой. Еще было четыре убийства из-за карточных долгов. Некоторые пытались намеренно себя покалечить, чтобы попасть в больницу на реабилитацию и отсрочить выплату за проигрыш.

Чемпионат зоны по настольным играм

Чемпионат зоны по настольным играм
Фото: Валерий Матыцин / ТАСС

Всем осужденным на месяц положено десять одноразовых бритвенных станков, чаще всего ими и «кромсались». Несколько раз брали сотрудников в заложники или пытались бежать, но таких быстро скручивали. Есть особая категория склонных к побегу, о таких сотрудникам сообщают стукачи и их отслеживают.

За все 12 лет, что я работал в системе, только одному почти удалось покинуть территорию колонии. Это был зэк, проигравшийся в карты, который очень грамотно все спланировал. Во время обхода он отследил по минутам, сколько идет человек и с какой скоростью, проверил периметр, выждал подходящий момент, чтобы покинуть здание, а колючие ограждения обезвредил с помощью разорванной простыни. Остановили его только у четвертого забора, применив огнестрел.

Пока я служил, успел поседеть и внешне состариться лет на двадцать. На работу потом устроиться сложно — или по знакомству, или надеяться на удачу. Зона никого не отпускает — мне до сих пор иногда звонят из полиции и просят пробить информацию по какому-нибудь делу у моих бывших арестантов, вот и приходится опять во все это лезть. Единственный плюс службы — учишься разбираться в людях и потом всегда понимаешь, друг перед тобой или враг, но все равно постоянно находишься начеку.

Антонина Матвеева

Ссылки по теме:




При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательна активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.aferizm.ru.
При воспроизведении материалов сайта в печатных изданиях обязательно указание на источник заимствования: Aferizm.ru.

Copyright © А. Захаров  2000-2018. Все права защищены. Последнее обновление: 04 декабря 2018 г.
Сайт в Сети с 21 июня 2000 года

SpyLOG Яндекс.Метрика   Openstat   HotLog